ДЛЯ ЧЕГО ЧИНГИСХАН ХОДИЛ В ПОХОДЫ или почему Первый канал отказался экранизировать "Сокровища Валькирии"


ССЫЛКА НА ВИДЕО, текст ниже:
Ссылка на видео: https://youtu.be/BIAUyD9umk8
* * *
Тиражи книг Сергея Алексеева не так давно перевалили три миллиона экземпляров. Сам писатель о себе рассказывает:
– Родился и вырос в деревне в Томской области. Отец, дед – все промысловые были охотники. Дед ещё бондарь, мастеровитый мужик был, воевал на трёх войнах. Однажды мы с дедом умирали. Это был февраль 1956 года. Я хорошо дату запомнил потому, что дед тоже болел и пытался меня развеселить: на стене висел календарь на одном листе, дед попросил меня найти год 1956, потому я и запомнил точно.
Мне было тогда четыре года и очень не хватало соли, так что ел её мисками. Вдруг мне резко стало плохо, начались видения – явился красный бык. Была ли это клиническая смерть – не знаю, скорее всего, нет, потому что я сознание не терял. Помню, как меня заворачивали и выдирали из этой шкуры, которая засохла и стала как короб фанерный. Вытащили – и я как заново родился. После этого я отошёл от этих образов, и началась обыкновенная, простая жизнь. Потом я пошёл в армию, и в армии случайно мне попалась книга Маркеса "Сто лет одиночества". И Маркес мне "свернул мозг" по сути.
– А какой первый текст вышел из-под вашего пера?
– У меня очень колоритным человеком был дед, и я написал рассказ о нём. Не умея писать, не понимая, как это делается, просто описал бурную жизнь деда. Поскольку жил я один в маленькой комнатушке общаги, ко мне часто приходили парни из "уголовки" нашей, ведь остальные уже были семейные. Я побоялся, что они увидят рукопись, всё это порвал и сжёг. На следующий день прихожу с работы (учебного отпуска на сессию не давали – убийств было много), сажусь готовиться к экзаменам, а меня тянет писать. И с этого всё началось.
В 1979 году я попал на семинар-совещание молодых писателей, который проводил ЦК ВКЛСМ. Собрали молодняк со всей страны, человек 150, наверное, и неделю натаскивали: давали азы мастерства, обсуждали и разбирали тексты друг друга. Было очень интересно, оттуда вышло много писателей. По итогам этого семинара меня заметили, издательство "Молодая Гвардия" напечатало мою первую книжку, куда вошло несколько рассказов и повестей.
– На комсомольском семинаре вас как-то поправляли идеологически?
– Нет, что совершенно потрясающе! Поэтому, когда говорят, что советских писателей контролировали, обучали, врут все, как сивые мерины. Мне никто ничего не указывал, хотя у меня были достаточно острые рассказы и повести. Не было в героях никаких положительных комсомольцев, а были "бичи", воры, проститутки. Я отталкивался от Маркеса, меня привлекали скрытые явление жизни. Терпеть не мог с комсомольским задором написанные сочинения. Никто меня не запрещал, никто не учил. Единственный раз я пострадал за весь советский период, когда у меня цензура вырубила финальную главу в романе "Слово", за который я даже премию Ленинского комсомола получил. Так что, я как тогда писал, так и сейчас пишу – без внутреннего цензора. В поколении тех писателей, с кем я начинал, у всех так было. Другое дело, сами молодые авторы, имея внутри этого цензора, иногда писали "как надо" – кто хотел премию получить, кто на что-то рассчитывал… А мне в голову этого не приходило, наоборот, когда я начинал писать, меня распирали чувства, я всё пытался выплеснуть, не задумываясь, как это получится.
– Как вы вышли на славянскую тему?
– Уже мой первый роман "Слово" посвящён древнерусским рукописям, которые герои ищут всю свою жизнь. У меня багаж был значительный потому, что я специально ездил в археологические экспедиции по старообрядческим скитам, мы собирали рукописи у старообрядцев Томской, Новосибирской и Тюменской областей.
– Выступая на Международном книжном салоне, вы сказали, что у вас был период жизни, когда вы ослепли. С чем это было связано?
– Я по глупости заблудился в пещере приполярного Урала. Это был 1986 год, мне было 34. Опыта спелеологического у меня не было, хотя я в пещерах бывал, но в маленьких, метров триста. А тут всё лето я был один в горах, случайно нашёл пещеру, спустился туда, а выйти назад не мог. Двадцать девять дней находился под землёй в полной темноте.
– Чем питались?
– Ничем, воду солёную пил. У меня с собой было буквально три сухаря и четверть банки сгущёнки. На 29-й день вышел, можно сказать, с другой стороны Урала. Прошёл с одной стороны на другую
– К людям попали сразу?
– Не сразу, меня шофёр лесовоза спас. Я в речку вышел, мокрый вход. Причём уже слепым был, но этого не знал. В полной темноте ты не знаешь, слепой ты или нет. В полной темноте зрачок перестаёт работать. Вот вы зайдёте в темноту, он у вас расширяется, на свету сужается. А когда темно постоянно, зрачок в одном состоянии находится постоянно, движения нет. Я вышел, у меня резануло глаза, я думал, что от света, а я ещё и простыл сильно. Там же температура +4 – +6 градусов, а я в одном свитере, спал на камнях. Началась жуткая ангина, а потом воспаление глаз. Я тогда думал, проморгаюсь – пройдёт, а не проходит. Ну, в общем, услышал я шум машины и выполз на дорогу. Там шофёр меня подобрал и привёз на лесоучасток.
– Что в такой экстремальной ситуации человек испытывает?
– Я потрясающие картины видел, чудесные терема, огромных красивых людей. Сейчас как только у меня сильная простуда – сразу начинаю слепнуть, ношу с собой капли специальные. Так что зрение заменили вот эти картины – потрясающий просто мир. Я думал, что у меня начинаются галлюцинации, боялся сойти с ума, контролировал себя всё время. Надо всё время повторять таблицу умножения, стихи, песни орать – резко менять внутреннее состояние. Я пить очень хотел, а там солёная вода кругом, так начались слуховые галлюцинации. Я слышал, как капает вода – буль-буль – а мне кажется, это прохладное озеро, и я сейчас напьюсь. Так что боялся прислушиваться к каплёжу потому, что это как раз был прямой путь не вернуться. Как только нашёл пресную воду и напился – сразу и галлюцинации окончились. Лицо и тело у меня было всё в ссадинах и коростах, но там очень хорошо заживали раны. Может быть, эта солёная атмосфера бактерицидная, но у меня не было гнойников. Руки, все замки пальцев, колени – всё было разбито вдребезги, но зажило без единого нарыва. Пещера оказалась очень чистой. Эту историю я описал в книге "Правда и вымысел".
– Сами как считаете, лучшие ваши озарения в каких книгах?
– "Аз Бога Ведаю". Я очень точно, в нужный момент, вошёл в двери, которые мне открылись, и очень легко написал. Вот вы не читали эту книгу? Она написана ритмической прозой. Это песни, стилизованные под древнерусский язык, ритмическая проза даёт возможность возвыситься до высоких символов.
– Но это не тот гекзаметр, которым писал Гомер в своё время?
– Нет, это ближе, наверное, к Горькому, к "Песне о Буревестнике". Русский человек не будет воспринимать гекзаметр, он чужд по внутреннему направлению. А вот Горький точно угадал ритм прозы – и сразу дух поднимает. У меня ещё один роман написан ритмической прозой – "Скорбящая вдова", о боярыне Морозовой. Это любимая моя женщина из русской истории.
– Вы нашли о ней какие-то новые сведения, или просто пересказали её историю?
– Нет, абсолютно новая версия, ведь нет смысла повторяться. Пока я не выработаю концепцию, ради чего берусь за историю известной личности, я не буду писать. Вот так "Изгоя Великого" написал.
– Сколько вам понадобилось на подготовку к "Изгою"?
– Я "Изгоя" больше двадцати лет писал. Перечитал много материала об Александре Македонском, поставил перед собой концептуальную задачу и долго не мог найти ответа. А как только нашёл, тогда смог написать.
– И какая здесь концепция?
– Очень схематично поясню. Аристотель был учителем Александра Македонского, как известно. Аристотель был очень тщеславный человек, а философов в то время в Греции было, "как собак нерезаных", что ни полис – то философская школа. Аристотель жутко страдал от того, что, что он умрёт безвестным в этом сонмище философов, и о нём никто ничего не вспомнит. Для него было важно найти древние первоисточники самой первой философии, которая на земле существовала до греческой. Философы того времени, они же друг у друга всё передирали, а потом оспаривали. Аристотелю хотелось вырваться из этого круга, оставить свой след и свою философию. Для того, чтобы сказать "эти законы открыл я", нужно уничтожить первоисточники, которые мешают внедрить новую идеологию. Поэтому Александр, в первую очередь, пришёл в Персеполис – сакральную столицу Персии – и спалил с незабвенной Таис Афинской "Авесту". Аристотель хотел спасти эти книги, но это были 36 тысяч растянутых бычьих шкур. Святыня хранилась в специальном месте, которое Александр отыскал. Как только я начал рассматривать его персидский поход с этой точки зрения – поиск древних святынь – сразу всё стало ясно. А дальше он направился в Индию, нужно было уничтожить "Веды".
– Неужели он так был подвержен влиянию учителя, что согласился на уничтожение святынь?
– Конечно. И только его знаменитая любовь, скифянка Роксана, отговорила его идти в Индию. Она сказала: "Ты орудие в чужих руках", – и переубедила его. Он отказался от войны в Индии и пошёл в Средиземноморье, чтобы наказать обидчиков своих, в том числе, Аристотеля. Александр Македонский и следом Аристотель погибли, их обоих отравили потому, что они не выполнили этой миссии, не уничтожили святыни.
– А где хранились "Веды"?
– "Веды" – они и сейчас есть, но я не нашёл ни одного источника о том, где хранятся истинные "Веды". То, чем мы пользуемся, это воспоминания людей, которые когда-то читали "Веды".
– Свободный пересказ?
– Точно так же "Авеста", которая сейчас существует, это пересказ жрецов. Когда-то им рассказывали жрецы, что существовал такой источник, как "Авеста", и там были такие-то истины. На самом деле, Аристотелю удалось уничтожить книгу. Все тайны мира и все знания мира были сфокусированы в трёх источниках. Третий источник – это "Веста", которая хранится на Урале. Вот почему Македонский пытался пройти туда, но встретил Роксану.
– Расскажите, пожалуйста, о своей семье.
– У меня пятеро детей от разных браков, две дочери и три сына. Старший сын Алексей – мой сподвижник, наследник, помощник. Он взвалил на себя всю техническую работу, стал моим директором, хотя музыкант по образованию и призванию. У него группа, где он сам пишет песни, тексты и музыку в стиле драматический рок. Песни философские, про них сегодня говорят "не формат". Яблоко упало недалеко от яблони.
– А где вы, в основном, пишете?
– Лучше всего пишется на подмосковной даче, в глухой деревеньке в лесу. Летом там народу много, а вот зимой одни сторожа. Это убежище такое, закрываюсь там с апреля по ноябрь. Правда, вот уже второй год я там не бываю потому, что у меня экспедиции. В прошлом году изъездил Сибирь. Сейчас еду на Алтай по местам Чингисхана, по древним поселениям скифов.
– Вы будете смотреть какие-то конкретные исторические места?
– Я Вам расскажу, как дело было. Пришёл ко мне человек и говорит: "Ты должен написать роман о Чингисхане, рассказать, кто он на самом деле был, для чего он ходил в походы". Я говорю: "Я очень плохо знаю тюркскую культуру". А мне в ответ: "Он к тюркской культуре не имеет никакого отношения, он белой расы". Этот потрясающе интересный человек проведёт меня по всем сакральным местам, где был Чингисхан, обещает познакомить меня с наследниками полководца, причём они – не монголы.
– Когда вы затрагиваете темы белой расы, её прародины на Севере, вам приходится испытывать давление?
– Испытываю, конечно. Ещё я чувствую к себе такое настороженно-неприязненное отношение церкви, хотя, когда начинаешь разговаривать со священниками тет-а-тет, они всё понимают.
– Но вы же в своих книгах не выступали напрямую против церкви?
– Нет, нигде. Были случаи, когда я обоснованно критиковал христианство. Прямо дать по морде мне нельзя, у них нет оснований, хотя они прекрасно понимают, о чём я говорю. У меня закрыт путь на телевидение, перекрыт напрочь доступ к СМИ. Единственный канал, где обо мне упоминали – "Рен ТВ", но это частный канал. А остальные мне закрыли, кстати, после того, как выкупили права на съёмки фильма "Сокровища Валькирии".
– Первый канал планировал снимать "Сокровища Валькирии"?
– Да, права купил продюсер Арсенов, чтобы снимать для "Первого". И тут Константин Эрнст, наконец, соизволил прочитать роман. У него сразу появились вопросы: кто такие гои, кто такие кащеи, это кого он имеет в виду? Поставили крест на проекте. Сколько кинорежиссёров и продюсеров вокруг моих романов кругами ходят, только доходят до определённого момента – стоп, всё перекрыто. Я считаю, что время ещё не пришло.
На этом всё, всего хорошего, канал Веб Рассказ
Axact

Sergey

Люди не знают, чего хотят, до тех пор, пока им это не предложат. Фредерик Бегбедер

Post A Comment:

0 comments: